Роберт Шекли 
Робот Рекс

Аннотация

Как убедить робота-коробейника передать сообщение людям о том, что ты попал в аварию, если ему запрещено помогать людям? А робот догадался, потому что нет правила, запрещающего вредить людям. Даже если этот вред обойдется роботу ценой собственной механической жизни. Но роботы воспринимают смерть по-другому. Для них это просто выдернутый из розетки штепсель.
fantlab.ru © lilit

Роберт Шекли
Робот Рекс

В тринадцать ноль-ноль сканирующее устройство на двери Мордекая Гастона объявило о прибытии почтового робота, который временно заменял заболевшего Фреда Биллингса.
— Пусть положит посылку в ящик, — откликнулся Гастон из ванной.
— Тут требуется расписаться, — сообщил сканер.
Завернувшись в полотенце, Гастон вышел. Почтовый робот представлял собой большого размера цилиндр с колесами и гусеницами, выкрашенный в красный, белый и синий цвета. Кроме того, у него имелся полетный модуль, настроенный на энергосистему округов Дейд и Браувард, с помощью которого он мог парить над транспортными заторами и разведенными мостами. Из цилиндрического корпуса выполз листок квитанции, затем появилась шариковая авторучка. Гастон расписался. Робот вежливо поблагодарил его, после чего в корпусе открылась дверца, и на пол скользнул довольно объемистый сверток.
Гастон догадался, что это мини-флаер, заказанный им на прошлой неделе у компании «Персонал Транспорте». Он отнес сверток на террасу, снял предохранительные замки и привел в действие память. Сверток распаковался, и машина принялась собирать сама себя. Когда процесс закончился, перед Гастоном появилось похожее на корзину устройство из алюминиевых прутьев с простой приборной панелью, ярко-желтым аккумуляторным ящиком, служившим еще и сиденьем, и опечатанным энергоблоком, настроенным на энергосистему округа Дейд.
Одевшись, Гастон сел в мини-флаер и включил его простым нажатием кнопки. Индикатор поступления энергии засветился ободряющим красным цветом. Гастон легко прикоснулся к рычагу управления, и маленький аппарат поднялся в воздух. Быстро набрав высоту, он поднялся над Форт-Лодердейлом и направился на запад через национальный парк Эверглейдс. С одной стороны Гастону открывался вид на изогнутый участок Атлантического побережья, с другой — на темно-зеленый массив парка. На юге угадывались в дрожащем горячем воздухе окраины Майами. Гастон долетел почти до середины раскинувшегося внизу огромного болота, когда индикатор подачи энергии мигнул три раза и погас. Флаер ринулся к земле, и только в этот момент Гастон вспомнил, что предыдущим вечером по телевидению передавали сообщение о том, что сегодня планировался короткий перерыв в подаче энергии для подключения к сети округа Кольер.
— Он подождал, пока микропроцессор переключит питание на аккумулятор, но огонек индикатора по-прежнему не загорался, и у Гастона возникло ужасное подозрение. Он заглянул в аккумуляторный отсек, и, конечно же, аккумулятора там не оказалось. Только приклеенная к крышке этикетка с указанием, где этот аккумулятор можно купить.
Гастон продолжал падать к плоской, унылой, серо-зеленой равнине, заросшей мангровыми деревьями, пальмами и осокой. В последнюю секунду он вдруг вспомнил, что не пристегнул ремни и не надел шлем. Затем флаер ударился о воду, подпрыгнул и вломился в заросли мангровых деревьев. Гастон потерял сознание.
Должно быть, без сознания он находится всего несколько минут: когда он очнулся, вода вокруг маленького островка с зарослями всё еще колыхалась и булькала. Флаер заклинило в тесно переплетенных ветвях деревьев, и только их упругость спасла Гастону жизнь.
Это, как говорится, хорошие новости. К плохим относилось то, что он лежал внутри флаера в очень неудобном положении, и, когда Гастон попытался подняться, его левую ногу прострелило такой дикой болью, что он чуть снова не потерял сознание. Нога торчала в сторону под очень неестественным углом.
Действительно, глупая ситуация. Спасатели, когда они появятся, будут вправе задать ему несколько неприятных вопросов. Но когда они появятся?
Никто не знает, что он здесь. Разве что почтовый робот видел, как он взлетал. Однако роботам не положено рассказывать о том, что они видят.
Через час он должен уже играть в теннис со своим лучшим другом Марти Фенном, и, если Гастон не прилетит, Марти обязательно позвонит ему домой.
Охранное устройство сообщит, что дома его нет. Но больше он ничего не скажет.
Марти будет, конечно, звонить позже. Может быть, через день он забеспокоится всерьез. У него есть запасной ключ, и он, возможно, заглянет к Гастону домой. Найдет там упаковку от флаера и поймет, что Гастон куда-то улетел. Но как он узнает, в каком направлении? Ведь, перебираясь от одной энергосистемы к другой, Гастон мог пересечь чуть ли не половину Соединенных Штатов. У Марти не будет никаких причин думать, что Гастон именно в заповеднике Эверглейдс и что он потерпел катастрофу.
Над болотом стояла послеполуденная тишь. В небе неторопливо пролетел длинноногий аист. Ветер морщил мелкие воды болота легкими прикосновениями, но затем и он затих. Что-то серое и продолговатое медленно плыло по направлению к Гастону. Аллигатор? Оказалось, это всего лишь топляк пропитавшийся водой ствол дерева.
Гастон обильно потел во влажном воздухе, но во рту у него совсем пересохло, горло стало шершавым, как наждачная бумага.
Краб-отшельник, перетаскивающий на себе свой дом-раковину, выбрался из воды, чтобы взглянуть на Гастона. Тот замахал на краба руками, и нога сразу же отозвалась острой вспышкой боли. Краб отполз на несколько футов в сторону и остановился, уставившись на него выпученными глазами. Гастону пришло в голову, что крабы могут прикончить его даже раньше аллигаторов.
Однако вскоре он услышал тонкий звук работающего мотора и заулыбался, устыдившись собственных страхов. Спасатели, должно быть, с самого начала держали его под наблюдением своих радаров. Ему следовало сразу понять, что сейчас не те времена, когда человек мог исчезнуть без следа.
Звук мотора становился громче. Летательный аппарат скользил над водой, двигаясь прямо к нему.
Но оказалось, это не спасатели. К Гастону приближалась уменьшенная копия старинной походной кухни. За рулем сидел человекоподобный робот в белых джинсах и спортивной рубашке с открытым воротом.
— Привет, — сказал Гастон слабым от накатившего чувства облегчения голосом. — Чем торгуешь?
— Я многоцелевая бродячая торговая машина, — ответил робот. — Я работаю на компанию «Грейтер Майами Энтерпрайз». Наш девиз: «Предприимчивый найдет покупателя в самых необычных местах». И мы находим покупателей в диких лесах, на вершинах гор и даже в болотах вроде этого. Мы роботы-торговцы, и меня зовут Рекс. Что пожелаете, сэр? Сигареты? Горячие сосиски? Лимонад?
— Я очень рад тебя видеть. Рекс, — сказал Гастон. — Со мной произошел несчастный случай.
— Благодарю вас за то, что вы поделились со мной этим известием, сэр, ответил Рекс. — Хотите горячую сосиску?
— Мне не нужна сосиска, — сказал Гастон. — Я сломал ногу, и мне нужна помощь.
— Надеюсь, помощь придет, — произнес робот. — До свидания, сэр, и всего вам доброго.
— Подожди! — запротестовал Гастон. — Куда ты собрался?
— Я должен вернуться к работе, сэр, — ответил робот.
— Ты доложишь о моем несчастном случае в спасательную службу?
— Боюсь, я не могу этого сделать. Нам, роботам, не положено докладывать о деятельности людей.
— Но я сам прошу тебя это сделать!
— Я должен придерживаться Кодекса. Очень приятно было поговорить с вами, сэр, но теперь я действительно должен…
— Подожди! — закричал Гастон, когда робот дал задний ход. — Я хочу что-нибудь купить!
— Вы уверены? — настороженно спросил робот, возвращаясь.
— Да, уверен! Я хочу горячую сосиску и лимонад.
— Кажется, вы говорили, что не хотите сосисок…
— Теперь хочу! И лимонад!
Гастон торопливо осушил один стакан и заказал еще.
— Восемь долларов ровно, сэр, — сказал Реке.
— Мне никак не дотянуться до бумажника, — произнес Гастон. — он прямо подо мной, а я не могу даже пошевелиться.
— Не беспокойтесь, сэр, — ответил Реке. — Я запрограммирован помогать престарелым и инвалидам, которые иногда сталкиваются с подобными проблемами.
Прежде чем Гастон успел возразить, робот вытянул в его сторону длинное кожистое щупальце, достал бумажник и, отсчитав сдачу, вернул его на место.
— Что-нибудь еще, сэр? — спросил он, выждал и задним ходом направил свой фургон из окружающих остров Гастона зарослей.
— Если ты мне не поможешь, — сказал тот, — я могу умереть.
— Прошу прощения, сэр, — произнес Реке, — но для нас, роботов, смерть не является каким-то особо важным событием. Мы называем это просто «выключением». В конце концов кто-нибудь обязательно включает нас обратно. А если нет, мы об этом даже не знаем.
— Но у людей-то все по-другому!
— Я этого не знал, сэр. Как чувствуют себя в таких случаях люди?
— Да что тут говорить! Ты, главное, не улетай! Я куплю что-нибудь еще.
— Сэр, я трачу слишком много времени на такие мелкие заказы.
Внезапно у Гастона появилась новая идея.
— Я думаю, мой следующий заказ тебя обрадует. Я хочу купить все, что есть в наличии.
— Весьма дорогостоящее решение, сэр.
— У меня неограниченный кредит. Так что давай подсчитывай сумму.
— Подсчет закончен, сэр, — сказал Реке, затем достал из бумажника Гастона чек, отпечатал на нем сумму и передал ему на подпись.
Гастон нацарапал шариковой ручкой свои инициалы.
— Куда сложить продукты? — поинтересовался робот.
— Просто свали их где-нибудь рядом, затем привези еще раз то же самое.
— Полный набор?
— Полный. Как много времени на это уйдет?
— Прежде всего мне нужно будет вернуться на склад. Затем позаботиться о ранее поступивших заказах. А потом я вернусь сюда со всей возможной поспешностью. Это займет дня три, от силы четыре, если только мои хозяева не перепрограммируют меня на чтото еще.
— Так долго? — удрученно произнес Гастон.
От надеялся, что, когда робот начнет курсировать между складом и болотом, выгружая продукты целиком по десять раз в день, кто-нибудь в конце концов обратит на это внимание и вылетит узнать, в чем дело.
Но три или четыре дня — это никуда не годилось.
— Повторный заказ отменяется, — сказал Гастон. — И не надо выгружать продукты здесь. Я хочу, чтобы ты доставил их моему другу. В подарок. Друга зовут Марти Фенн.
Робот записал адрес Марти, затем спросил:
— Может быть, вы хотите приложить к подарку записку?
— Я думал, ты не имеешь права передавать сообщения.
— Записка, прилагаемая к подарку, это совершенно другое дело. Но, разумеется, ее содержание должно быть невинным.
— Разумеется, — согласился Гастон, загораясь новой надеждой на спасение. Просто запиши и передай Марти, что мини-флаер развалился над парком Эверглейдс, как мы и планировали, но у меня, вопреки ожиданиям, сломаны не две ноги, а только одна.
— Это все, сэр?
— Можешь добавить, что я собираюсь умереть здесь дня через два, если это не создаст для него слишком больших неудобств.
— Записал. Теперь, если текст будет одобрен Этическим Комитетом, я передам его вместе с подарком.
— Какой еще «этический комитет»?
— Это неформальная организация, которую поддерживают разумные роботы для того, чтобы нас обманом не заставили передавать важные или даже секретные сообщения, что противоречит нашему Кодексу. До свидания, сэр. Желаю вам удачи.
Робот улетел. Нога у Гастона болела все сильнее, и по-прежнему его мучили тревожные мысли. Пропустит ли Этический Комитет его записку? Если пропустит, догадается ли Марти, который никогда не отличался особой сообразительностью, что это не шутка, а призыв о помощи? А когда Марти все же догадается, сколько пройдет времени, пока он убедится, что Гастон и в самом деле пропал, сообщит в спасательную службу и прилетит на помощь? Чем больше Гастон об этом думал, тем мрачнее становились его представления о собственном будущем.
Он попытался немного подвинуться, чтобы легче стало спине, но его нога отозвалась новой вспышкой невыносимой боли, и Гастон потерял сознание.
Очнулся он уже в больничной палате. Рядом с кроватью стояла капельница, и какое-то лекарство медленно перетекало ему в руку. Врач осмотрел его и спросил, может ли Гастон говорить. Тот кивнул. В палату вошел высокий пузатый мужчина в коричневой форме лесничего.
— Меня зовут Флетчер, — сказал он. — Вам крупно повезло, мистер Гастон. Когда мы прилетели, крабы совсем уже осмелели: еще немного, и они бы за вас взялись. Крокодилы, надо полагать, тоже не заставили бы долго себя ждать.
— Как вы меня нашли? Марти получил сообщение?
— Нет, мистер Гастон, — послышался знакомый голос.
С другой стороны от кровати стоял робот Рекс.
— Наш Этический Комитет не позволил мне передать вашу записку. Они догадались, что вы хотите перехитрить нас. Вы же понимаете, мы не можем позволить, чтобы у кого-то возникло даже малейшее подозрение, что мы помогаем отдельным людям. Нас тут же обвинят в пристрастности и уничтожат.
— И что же ты сделал?
— Принялся изучать Кодекс и увидел, что, хотя роботам не положено помогать людям, даже когда те в опасности, нам совсем не запрещено действовать против интересов человека. Это позволило мне сообщить федеральным властям о ваших многочисленных преступлениях.
— Какие преступления?
— Загрязнение национального парка обломками мини-флаера. Устройство лагеря в федеральном парке без лицензии. Кроме хого, вы подозреваетесь в намерении незаконно накормить животных, в частности крабов и крокодилов.
— Разумеется, до суда это не дойдет, — сказал Флетчер, улыбаясь. — Но в следующий раз не забывайте проверить, есть ли в машине аккумулятор.
В дверь вежливо постучали.
— Теперь я должен идти, — произнес Рекс. — Это за мной. Ремонтная бригада. Они решили, что я страдаю от незапрограммированной инициативности. А это считается серьезным расстройством, которое может привести к мании самостоятельности.
— Что это такое? — спросил Гастон.
— Это прогрессирующая болезнь, которая иногда поражает сложные системы. Единственный способ лечения — это полное отключение и стирание памяти.
— Нет! — выкрикнул Гастон, вскочив с постели и сбив капельницу. — Ты ведь сделал это ради меня! Они же тебя убьют! Я не позволю!
— Пожалуйста, не волнуйтесь, сэр, — произнес Рекс, удерживая его на месте, пока не появился врач. — Я теперь вижу, что вас, людей, смерть действительно сильно расстраивает. Но для роботов выключение означает просто недолгий отдых на складе. До свидания, мистер Гастон. Приятно было с вами познакомиться.
Робот Рекс двинулся к двери, где его ждали два других робота в черных комбинезонах. Они надели наручники на его металлические, отделанные под кожу запястья и увели прочь.